«Да где же это я?» — повторил я опять вслух, остановился в третий раз и вопросительно посмотрел на свою английскую желто-пегую собаку Дианку, решительно умнейшую изо всех четвероногих тварей. 

Мой охотник никогда не стреляет, его английская желто-пегая собака Дианка печально следует за ним без всякого дела, виляя хвостом и уныло моргая усталыми глазами, а хозяин ее постоянно возвращается домой с пустым якташем. 

На другой день — новый распорядок охоты. Верховые становятся вдоль реки, по косогорам; близ них, на сворах, борзые. Гончих ведут в камыши и на болота. И заливаются желто-пегие плаксы, и напрасно юлит и обманывает их вертлявая, как вьюн, новолетняя лисица. 

Окрас <английского спаниеля> желтопегий, причем желтые пятна должны быть расположены симметрично, на чисто белом фоне. Всего красивее, когда желтая голова разделяется посредине черепа белою проточиной. 

У темно окрашенных собак нос черный, но y красно- и желто-пегих желателен более светлый, только он не должен быть крапчатым. 

«За это <стремление к продолжению рода> я и ненавижу женщин!» восклицает Шопенгауэр, который действительно является величайшим из когда либо существовавших женофобов, хотя, казалось бы, трудно превзойти в этом отношении некоторых религиозных аскетов с их нападками на «прелестницу» и «сосуд греховный».

В шедшем вслед за тем <комедией Э. Ж. А. Пальерона «В царстве скуки»> забавном водевиле — «Бабье дело» Канаева г. Давыдов с тончайшею художественностью выдвинул роль симпатично-добродушного женофоба.

Лорд Герберт Мохен был действительно настоящим женофобом или жено-ненавистником, как говорят в Оксфорде.

Признавая невозможность уничтожить различия между характерами мужчины и женщины, Фуллье отнюдь не ставит первого выше второй, у каждого свои достоинства, и он горячо защищает женщину от женофобов, в роде Лебона, Шопенгауера и др.

Женофобы уверяют их <женщин>, что им самим нужно забыть теперь о своих политических правах, они призывают женщин к альтруистическому чувству, надеясь, что они принесут свои права в жертву на алтарь служения родине во имя ее блага.

Только героини из романов или из действительной жизни не пользуются симпатиями художника <Мейсонье>. Это — редкостный пример женофобии со стороны французского художника.

Хотя женофобия Конфуция отчасти объясняется личными причинами — известно, что мудрец был несчастлив в супружестве, — но в сущности он только санкционировал существовавший в китайском обществе взгляд на подчиненность женщины мужчине.