Вожжи всегда как-то лениво держались в руках словоохотного возницы, и кнут только для формы гулял поверх спин <лошадей>. Но из угрюмых уст слышны были на сей раз одни однообразно-неприятные восклицания: «Ну же, ну, ворона! зевай! зевай!» и больше ничего. Даже сам гнедой и Заседатель были недовольны, не услышавши ни разу ни любезные, ни почтенные. Чубарый чувствовал пренеприятные удары.

Санин и она <Джемма> — полюбили в первый раз; все чудеса первой любви совершались над ними. Первая любовь — та же революция: однообразно-правильный строй сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновенье, молодость стоит на баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя, и что бы там впереди ее не ждало — смерть или новая жизнь — всему она шлет свой восторженный привет.

Люди сидят крепко и глубоко в седлах, однообразно-правильною уставною посадкою, руки держат спокойно и правильно, управление лошадьми сознательное и мягкое, в особенности в III отделениях обоих кадров.

А позднее, с широким развитием христианского искусства, мы встречаем всегда только однообразно-правильные и условно-символические образа Христа, без этих, чисто человеческих, черт западного реализма, так близкого к Ренановой каррикатуре.

Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее, или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку явленье, не похожее на все то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь.